Размышления о том, как мы наследуем опыт предков
Ежедневно нас посещает миллион мыслей, ежедневно мы делаем сотни выборов. Что влияет на наши решения? Этот вопрос интересен так же, как и тема нашей связи с предками. Хочу поделиться своими размышлениями о том, как мы наследуем опыт предков, и каким образом он влияет на нашу жизнь.
Моя история
У меня есть 2 холодильника и три морозилки, плюс еще погреб. И я задумалась, откуда это все? Желание запасать еду началось раньше, чем я. Действительно, моя мама голодала и рассказывала о том, как не было тех продуктов, которые сейчас мы можем легко купить, и этот голод оставил неизгладимые впечатления. И я таким образом отдаю дань предкам, которые звучат во мне, в моей голове, в моих привычках, в моих страхах, в моих опасениях.
Мне не хватает круп в погребе, я это чувствую, хотя в обычной жизни я варю гречу редко. Казалось бы, зачем мне крупы? Но есть генетическая память. А если я начну с ней бороться, что произойдёт? Моя психика поедет, моя психосоматика будет страдать, потому что этот геном во мне. Это моим бабушкам, голоса которых в моей голове, в структуре моей психики, не хватает погреба, но, значит, мне нужно закопать погреб.
Отголоски голодомора
На постсоветском пространстве вообще ставился очень большой социальный эксперимент, голодомор, так называемый, это был контролируемый голод, искусственно создаваемый голод. И мы потомки выживших. Моему мужу, например, повезло больше, его семья жила староверской общиной на территории Турции. Там не было никакого голодомора, у них там всегда было что поесть, рыбу выращивали и продавали, на рынке было много продуктов, и у всех них достаток в голове.
Если ваши предки выжили, они передали вам механизм выживания, и он будет звучать в вас, и у ваших внуков ещё будет звучать в голове до седьмого колена.
Мы – потомки раскулаченных, у многих в крови сидит «не иметь деньги», то есть, не светить деньгами, и при этом запасать пищу.
Синдром годовщины
Когда я проводила эфир на эту тему, пришел комментарий: «Я деньги под ноль трачу с недавнего времени. До этого всегда наоборот копила». Вот это называется синдром годовщины.
Если в вашей жизни произошли такие изменения, нужно посмотреть, в какой момент вы начали деньги под ноль тратить. Скорее всего, это годовщина. То есть по времени вы достигли того возраста, в котором раскулачили вашу бабушку, или кого-то одного пола с вами. То есть до этого момента вы накапливали так же, как ваши родственники, а потом всё забрали, и вот вы теперь всё тратите, чтобы ничего нигде не засветилось.
Вот если у меня, согласно ГНМ, включится бабушкина программа, что мне нечем кормить детей, а это страх голода, то может возникнуть новообразование в печени. И при этом у меня не было никакого тяжёлого, шокирующего, изолированного переживания, о которых писал доктор Хамер. То есть психически у меня не было ничего, чтобы во мне включило бы этот конфликт.
Но эпигенетически есть моя бабушка, которая очень сильно боялась жить без запасов. И если она сохранена в моей голове, в структуре психики, то, как только прекратятся запасы, включится эта ситуация – страх голода и новообразование в печени.
Болезни печени – это могут быть и токсические вещества тоже, но у нас с вами в ближайших поколениях есть люди, которые выжили в голод, и это оставило на них тяжелейший отпечаток. Они боятся повторения этого.
Мой дед был коллективизирован до войны, а когда пришел с войны с прострелянной головой и без глаза, он купил лошадь. Он опять решил быть зажиточным крестьянином. И его снова коллективизировали. Снова лошадь забрали в колхоз. И с тех пор он просто ненавидел власть и деньги прятал. И это уже есть в моем геноме.
И когда вы смотрите на то, что происходит в Новосибирске, где коров убивают, и у вас разрывается сердце, поймите, оно рвется у ваших бабушек и прабабушек, у которых коров уводили в колхоз, а выживали тогда за счёт скотины и за счёт земли.
Голодание и лояльность роду
В наше время часто встречаются малоежки, и речь не о столько о детях, сколько о взрослых. Знаю историю женщины, у которой бабушка пережила голод, сидела за то, что напоила через оградку свою младшую сестру, когда на ней, двенадцатилетней, было три сестры, их мама умерла от холеры. И вот бабушка всю жизнь была худой, ела микроскопические дозы, чаще всего только хлеб и молоко. У неё самой было четверо детей. И вот внучка тоже всю жизнь худа и ест мало. Знаете, почему? Так проявляется лояльность роду.
Весь Инстаграмчик завален роликами о том, как женщины были полными, а потом стали худыми. И худоба их страшна, они выглядят так же, как выглядели голодающие в лагерях. При этом они рассказывают о здоровье и пропагандируют такой образ жизни, питания и такой внешний вид. Это анорексия, и это отголоски лагерей, конечно же.
Такая женщина проявляет кого-то, кто прожил голодомор, или кто не пережил голодомор и про кого не вспоминают, а все тайное стремится быть проявленным, всё непризнанное стремится быть проявленным, если мы обратимся к теории семейных систем. И сейчас, в современном мире, очень много таких проявлений у детей, подростков, взрослых, особенно в женской части, у мужчин – в меньшей степени. Хотя и у мужчин сейчас в моде голод. Вот просто подумайте над тем, как это звучит – в моде голодания, голод считается признаком здоровья…
Голод и худоба в моде
Иногда мне присылают видео с блогерами, которые пропагандируют голодания и различные диеты, но часто я смотрю и вижу, что это тяжёлая патология, которая требует одновременно психотерапевтического и клинического лечения. Как правило, это тяжелые кейсы и открытая суицидальность. Я помню одну девушку, которая рассказывала, что она праной питается и иногда фруктовыми соками. И в итоге она умерла, и умерла с весом 36 кг при росте там около 1 м 70 см.
По сути, она повторила судьбу какой-то прабабки, которая умерла в блокадном Ленинграде. Только та умерла вынужденно, потому что ей жрать было нечего, а эта умерла из лояльности роду. Но при этом в мире полном изобилия, ведя социально активный образ жизни, она умерла на глазах у изумлённой публики, и сейчас много людей умирает от голода, хотя это не дети в Африке, это мир наших современников, мир в развитых и развивающихся странах, но люди умирают от голода.
Лояльность роду – это когда «Я, бабушка, такая же, как и ты». Именно этим я могу объяснить это помешательство, всё это веганство. В моём ближнем кругу есть люди, которых я не могу назвать веганами даже, это реально фанаты голодания, и они не только не употребляют пищу животного происхождения, но не едят сахар, муку, а только орешки, мед и сухофрукты. И это безумие!
Так проявляются родовые программы – женщина сама голодает, и её дети голодают. Кто голодал сам, и чьи дети голодали? Смотрим на 100 лет назад. Чье горе и чья боль стремятся быть проявленными? И, если не осознать, что это вообще не твоё, и это вообще не про здоровье, это про ту самую годовщину, про синдром годовщины, это повторение и проигрывание вновь и вновь того, что скрыто и стремится быть проявленным через родовую динамику, то можно и умереть заодно…
Мы наследуем опыт предков, но сейчас у нас есть все для того, чтобы разобраться в этом, чтобы выбирать здоровье и осознавать, где мое, а где голос бабушки.