СВЯЗЬ СО СВОИМ РОДОМ
На генетику списывают все болезни, причины которых не получается выяснить. Частая история - считается, что если у мамы был диабет, у бабушки был диабет, то это не лечится, значит, и мне жить с диабетом. У меня возникает большая улыбка. Потому что генетика – это набор того, как нам передается восприятие мира, набор социальных опытов, опытов взаимодействия с окружающей средой, опытов, которые запечатлены в наших предках и переданы нам вербально и не вербально, даже если мы не встретились с нашими бабушками и дедушками. Зная, как жили предки, можно увидеть связь со своим родом, а главное, отделить свой опыт от опыта бабушки, или прабабушки, и отдать им то, что принадлежит им, а себе оставить свои реакции и свой опыт.
Здоровый человек должен знать как минимум 4 поколения: родителей, бабушек с дедушками, прабабушек и прадедушек, и прапрабабушек с прапрадедушками, - это большое количество людей, и это только прямые родственники, а в идеале еще знать 4 поколения своей родни после своей ветки.
Из своих бабушек и дедушек я видела только одну свою бабушку, в честь которой меня назвали, бабушку Настю. Она умерла, когда мне было 9 лет, остальных своих прямых предков я не встречала. И судьбу их я не знаю, я не знаю свой род. Когда моя тетя была жива, она была старейшиной нашего рода и умерла в возрасте 93 лет, мне повезло, и я успела у нее спросить про бабушку и дедушку, кто из какой семьи был, как они познакомились. Я смогла записать имена того третьего поколения.
Несколько раз я осознавала историю моего деда, который по официальной версии ушел на войну и пропал без вести. Но когда началась история с СВО, когда случился февраль 2022 года, у меня многое подгрузилось. Как будто вставили флешку, и появилась какая-то информация, появилось чувствование в теле. Когда случается какой-то триггер, например 24 февраля, или события израильско-палестинского конфликта, такие триггеры включают в нас опыт, который прожили наши предки, и мы не осознаем, почему в этот момент нам хочется собрать вещи и убежать, или у нас возникают вопросы к партнеру, или еще что-то происходит. То есть во внешней среде присутствует триггер, загружается какая-то тема через ДНК, память крови, структуры мозга, назовите, как хотите. Я уверена, что эта информация дублируется на разных уровнях. И вот когда случилось СВО, я прямо физически поняла, что на самом деле происходило в семье моей бабушки, в честь которой меня назвали, и что происходило с моим дедом.
Мой отец родился в 1941 году, и, по официальной версии, не эмоционально окрашенной, мой дед окрестил моего отца, ушел на войну и пропал без вести. И с тех пор его никто никогда не видел. Но когда случилось СВО, я поняла, что он не уходил на войну, а убежал от войны. В 2007 году 16 лет назад я впервые попала к коучу, психологу, это был очень нестандартный человек, он провел меня по памяти крови. И 17 лет назад у меня выгрузился какой-то предок, прапрапра, который очень не хотел воевать и поэтому повесился, и это отражается на мне, я не могу заняться какими-то делами, при этом тогда, 17 лет назад, не было триггеров, касающихся войны, я пришла с запросом на семейные отношения и бизнес. А в итоге вскрылось такое большое горе черезпоколенческое, где дедушка повесился, потому что не хотел воевать.
До этого у меня были годы психотерапии, но это было совершенно не то! И потом случается СВО, когда я понимаю, что мой родной дедушка убежал от войны, потому что там есть такая идея, что если ты пойдешь на войну, ты в любой случае погибнешь. Они идут на войну умирать. А на войне тебе придутся и других убивать… А раз ты все равно погибнешь, то почему бы не закончить жизнь самоубийством? Раз результат один и тот же, то чтобы не убивать других людей, можно покончить с собой. Видимо, так мыслили мужчины по этой ветке. И это большое горе. Когда это вскрылось через мое тело, я рыдала как белуга, это горе существовало в моем теле, хотя этот дедушка был в пяти, шести или семи поколениях от меня. Я вообще не знаю, кто это.
Тогда коуч сказал мне, что это память крови. И 17 лет назад это для меня была какая-то хиромантия – в смысле память крови? Как у крови может быть память? Но так как я это прожила и прочувствовала через свое тело, то это должно было быть правдой, потому что чувствовала это именно я. Ряд точечных вопросов помог все это подгрузить и осознать, а я очень открытый человек, у меня быстро подгружаются истории через образы или слова. И когда бабахнула СВО, я поняла, что произошло с моим дедушкой, а он относится к этому роду. Самоубийством он жизнь заканчивать не хотел, был жизнелюб, шел запрет на самоубийство. И он вместе со своим другом свалил, оставив мою бабушку с ребенком на руках перед наступлением немцев. На той территории еще не было наступления, но через несколько месяцев немцы пришли туда. Мой дед свалил, уехал в Австралию с лучшим другом, на кораблях, в трюмах, уж не знаю, как. Потом с новой семьей и со своим другом они переехали в Великобританию, где сейчас живет много моих родственников.
Мы ничего не знали о судьбе деда, считалось, что он погиб на войне. Когда я была маленькой, у меня была советская энциклопедия «Мир животных». И она была разделена на континенты. Энциклопедия начиналась с Австралии. Я рано научилась читать. Одна из моих любимых книг была именно эта, и я очень любила читать про Австралию. Я знаю все особенности животных Австралии, я будто выросла с ними. И я никогда не запаривалась по этому вопросу. И можно найти много логических объяснений, что просто книга начиналась с Австралии, и поэтому я читала, но эта тема была мне очень интересна. И когда я однажды выбирала, где мне учиться, мой выбор пал на Австралию. Тогда я уже осознавала свою любовь к Австралии, потому что когда моему отцу было пятьдесят с небольшим, его отец проявился. Он искал своего первенца в той деревне, где родился мой отец, но немцы наступали, и мать с ним ушла из деревни. Мой дед искал моего отца в той деревне, где он родился. И мой отец узнал об этом только спустя пять лет после запроса. Это дошло до его одноклассницы, она позвонила ему и сказала: «Володя, тебя отец ищет. В той деревне, где ты родился в сельсовете лежит запрос на поиск тебя». И когда моему отцу было 50+, мы узнали эту историю. Мы не узнали всего, но узнали часть истории, что отец отца жив, что он ищет своего первенца. Мой отец со своим отцом даже созванивались два раза, и я однажды услышала деда по телефону, а потом он умер. У него была четвертая стадия рака желудка, по ГНМ это длительная неперевариваемая ситуация. Вернемся в холистику: это ситуация, которую он не мог переварить. Пять лет он ждал, когда найдется сын, пять лет он был с раком. И после того, как он попросил прощения, через три дня умер.
Почему пятьдесят с лишним лет? Он боялся, что советская власть посадит его как предателя Родины, и не проявлялся. И когда Советы закончились, он появился. Но возможно была еще какая-то история, жена будет переживать… Думаю, что дед не хотел сделать больно жене, у них было то ли трое, то ли четверо детей. И все-таки было важно найти первенца, попросить прощения и проявиться.
До СВО я планировала переезжать в Австралию. Я училась там, хотела эмигрировать в Австралию, и не как-нибудь, не уборщицей, не в трюме. Я не знала всю эту историю, я специально получала образование в Австралии, которое мне интересно, и которое котируется во всем мире для того, чтобы меня пригласили как хорошего специалиста, и чтобы я не была третьим сортом в Австралии. И представляете, откуда эта штука? Ведь она не моя, она мне не принадлежит. Я много лет шла нацеленно по пути эмиграции, знала требования к эмиграции, тогда у меня был один сын, потом 2 сына, а в Австралии мужчин больше, чем женщин, и мне нужно было набирать большой эмиграционный бал, чтобы меня пустили с мальчиками по профессиональной эмиграции, надо было быть очень хорошим специалистом с очень хорошим резюме, чтобы меня пригласили. И сейчас мне часто приходят приглашения на работу в Австралии. Но когда началась СВО, и у меня загрузилось настоящая история моего деда, я поняла, что я эмигрировать не хочу, это его боль, он был третьим сортом, и, видимо, достаточно долго, это его опыт, который он передавал через радиоантенну, которая называется ДНК. И когда СВО проявила все это, мы разговаривали с мужем, и я начала осознавать, почему я убегаю, почему я хочу быстрее убежать, я поняла, что загружаются вообще не мои сценарии.
Мой муж во время СВО сказал: «Если хочешь, бери детей, езжай, я никуда не поеду, я останусь, и если понадобится, я пойду». Он вернул меня в реальность. То, что происходило не со мной, оно во мне есть, и это никуда не убрать, но факты моей жизни – другие. Это ценно, мне удалось отделить не свое, понять, что это опыт бабушки, не мой опыт, а это опыт дедушки, это не мой опыт. Меня это касается, я родилась и выжила благодаря опыту моих предков, но когда мы не знаем эту историю, эти хитросплетения судьбы наших предков, мы не можем отделить свое от несвоего, и нам кажется, что все эти способы тянутся через род.
Вот этот страх, что найдут, и желание сделать все, чтобы не нашли, это не мой страх, он не принадлежит мне, я могу вернуть его деду, сказать: «Дедушка, это твое».
Интересно, что мой дед не воспитывал моего отца; это не про зеркальные нейроны, и не трансгенерационные переносы в словарном формате, это про незримую связь, эта история иллюстрирует память крови. Если бы я встретилась со своим дедом, эта информация прошла бы ко мне трансгенерационно, через слова, невербалику, но мой дед свалил в Австралию, когда моему отцу было несколько месяцев. Есть где-то на этой планете облачное хранилище, где хранятся данные и подгружаются они по ДНК-коду, это как пароль к этому хранилищу. Совпадает – забирай, не совпадает – у тебя своя ячейка. Дед где-то проживает это далеко, а ты родился с этим же ДНК, значит, получи это.
Вам может казаться, что ничего необычного нет в ваших реакциях. Вы знаете, какие истории и слова триггерят вас. Для других людей определенная ситуация может быть повседневной, а для вас – триггером, который вызывает всплеск эмоций. Но часто это не ваш личный опыт. В этом можно увидеть свою маму, отца, тетю, бабушку, или дедушку, и отделить их опыт от своего. Связь со своим родом всегда будет иметь место в нашей жизни.